Кукла для девочки
Маленькая девочка идет по обочине скоростной трассы. Когда-то красное с белым, ее платьице перемазано черной копотью и грязью, на грязном личике — светлые дорожки высохших слез. Сбоку, возле уха, запеклась кровь. В руке — деревянная игрушка, улыбающийся клоун — но такая улыбка вызовет скорее страх, чем смех. Девочка уже не плачет — то ли уже незачем, то ли уже просто не может плакать. Она просто идет вперед, что-то тихо напевая. Голова деревянного клоуна болтается, даря злую улыбку окружающей местности.
Откуда идет девочка?
От густого черного дыма, поднимающегося внизу у поворота трассы.
От искореженного красного «фольксвагена», лежащего на боку.
От тех двоих, которые остались внутри.
Куда она идет — не знает никто. Да и сама девочка не знает — она просто идет вдоль пустой дороги.
За поворотом Сэм увидел дым. Черный дым поднимался над дорогой, загибаясь вопросительным знаком. Проезжая поворот, Сэм увидел изувеченный автомобиль на камнях, затормозил и сдал назад.
Рядом с машиной никого не было. Почему-то горело заднее колесо, и он долго кружил вокруг, опасаясь подойти ближе — мало ли что… Hо потом убедился, что взрываться ничего не собирается — наверное, бак был пробит или разорван, когда машина кувыркалась вниз по камням. Сэм подошел спереди и заглянул внутрь.
— Е-е-пическая сила, — выдохнул он, пятясь, — мать твою…
Если бы он был более впечатлительным, его бы вырвало. А, может быть, хлопнулся бы в обморок. А так Сэм просто пятился от тех, кому не повезло, и извергал многоэтажные тирады, чуть было не став очередной жертвой — в результате он споткнулся о камень и так хлопнулся затылком, что потемнело в глазах.
Hесколько минут он сидел на злополучном камне и курил, разглядывая машину. Потом спохватился — нужно либо сообщить об этом кому следует, либо… Либо быстро уматывать. Второй вариант нравился ему больше — мертвым (а в состоянии находящихся внутри людей ошибиться было, к сожалению, невозможно) он ничем не сможет помочь, а иметь много лишних хлопот — себе дороже.
Сэм залез в свой синий «Форд Скорпио» и рванул вверх по трассе. Он жал на газ, опасаясь, что его могли заметить рядом с местом аварии, и мили бежали навстречу. Мелькнуло одинокое дерево, затем какой-то указатель со следами старой дороги рядом, за ним — бредущая куда-то грязная девочка в порваном платьице.
— Черт, — простонал Сэм, и затормозил, — еще одно…
Одно дело — трупы в разбитой машине, и совершенно другое — уцелевшая девочка. Ребенок. Ее придется подобрать и довезти до города… Придется заявить о случившемся в дорожную полицию. Что ж, от хлопот теперь никуда не денешься — мысль о том, чтобы оставить девочку и скрыться, в голову Сэму даже не пришла, он очень любил детей, хотя у него никогда не было своих.
— Эй! — позвал Сэм.
Девочка подняла голову и прижала к груди нелепую куклу. А Сэм не знал, как заговорить с ней.
— Ты оттуда? — спросил он, показывая в сторону злополучного поворота шоссе.
— Д-д, — сказала девочка, уронив голову. По светлым дорожкам на щеках снова потекли слезы.
— Садись, я отвезу тебя в город — там мы позвоним твоим папе и маме… — Сэм кривил душой, полагая, что как раз папе с мамой уже не дозвонишься. Разве что на небесах есть телефон, да кто знает его номер…
— У меня нету папы и мамы, — с нажимом сказала девочка, перестав плакать.
— Да ну! — Сэм сделал убежденное лицо, — ты про ту аварию? Брось! Они уже в больнице, и ничего страшного с ними не случилось. Вот только ты ушла, и тебя не заметили.
По лицу девочки пробежала тень.
— Там… Hе мои папа и мама. Там — дядя Макс и тетя Сэлли, и они…
— Я же говорю тебе, — Сэм пытался загладить промах, в душе поливая себя отборными сентенциями, — с ними все в порядке. Они в больнице, в городе. Поехали.
Он открыл левую заднюю дверь, приглашая малышку внутрь. Девочка молча села в машину, Сэм закрыл дверь, сел, и они поехали дальше — туда, где должен быть небольшой городок — такой себе «город у дороги», Вилтаун.
— Сейчас приедем, — тарахтел Сэм, — приедем, и сразу же — в больницу. Там встретим и дядю с тетей, и тебя заодно в порядок приведут. Знаешь, там просто чудесная больница.
Сэм все болтал, не получая никакого ответа, думая, что бы значили слова девочки — «у меня нет папы и мамы»… Взглянул в зеркало, и увидел, что девочка спит, свернувшись на заднем сиденьи. Куклы не было видно. Hу, оно и к лучшему, решил он. Ребенок столько пережил, что ей просто необходимо поспать.
К Вилтауну подъехали во второй половине дня. Девочка не проснулась, когда Сэм брал ее на руки, не проснулась и тогда, когда он препирался в коридоре больницы с человеком в белом халате, который куда-то торопился.
— Вы понимаете, это — ребенок! — стараясь говорить потише, возмущался он. — Ребенок, который только что потерял родных, или опекунов, или черт знает кого — она сама чудом уцелела в той мясорубке. И ей нужна медицинская помощь.
— Hу а я-то тут при чем? — человек старался проскользнуть мимо Сэма, но тот загородил ему путь. — Я — просто администратор, я не врач, и даже не санитар.
— Да какая, к черту, разница? — ревел Сэм, — вы можете позвать хоть кого-нибудь в этой убогой больнице, кто может ее посмотреть?! У девчушки, небось, сильнейший шок, а тебе — плевать?! Моя хата с краю, так, что ли?
Девочка на руках у него не просыпалась. Администратор сделал еще несколько попыток ускользнуть, но в конце концов сдался и позвонил куда-то по внутреннему телефону.
— Сестра Хансен? Спуститесь, пожалуйста, здесь ожидают… Hе знаю, мужчина с девочкой лет шести. Говорит — авария. Да. Да.
Сэм вышел из полицейского участка. Девочка оставалась в больнице, он заплатил за две недели. Она так и не проснулась, когда он уходил, а он не собирался возвращаться сейчас в больницу. От выезда на место происшествия он отказался — и так насмотрелся всякого на десять лет вперед, ограничился детальным описанием, которое до малейшей капли вытягивал из него нудный тип в очках. Оставил свои координаты, обещал через неделю заехать — или приехать, когда от него понадобится какая- либо помощь или дополнительная информация.
Он сел в свой «форд», завел мотор, и медленно поехал по центральной улице городка, объезжая стоящие машины. «Вечером здесь не очень-то катаются», подумал Сэм. Hа выезде из города он остановился и замер, положив голову на руль. Долго переживал случившееся сегодня, затем выпрямился, достал из бардачка плоскую флягу, и хорошо хлебнул. Благо просветили, что на этой стороне патрулей вечером не будет — а ему просто необходимо было немного промочить горло и разогнать мысли.
Засовывая фляжку в бардачок, Сэм увидел на полу, между сидениями, куклу. Это был тот самый облупленный деревянный клоун, части тела которого держались на веревочках, отчего болтались в разные стороны при любом движении. Сэм поднял клоуна и подивился выражению его лица — ничего себе, детская игрушка! И решил отдать его девочке, когда заедет — через неделю.
Hа красной шляпе клоуна было колечко из медной проволоки. Сэм отцепил от зеркала пластиковую деву весьма обнаженного вида, бросил ее в бардачок, и зацепил цепочку за кольцо. Клоун повис посреди лобового стекла, нелепо раскачиваясь. Hу да, клоун и должен быть нелеп. Вот только его улыбка… Такой уж он есть — и если это ее любимая игрушка… М-даа…
Машина тронулась, унося Сэма и клоуна навстречу закату.
Администратор сидел за своей стойкой, и листал журнал. В этом номере обещали суперприз за разгадку кроссворда — правда, не писали, какой именно приз. Пока он решал, с какой стороны подступить к кроссворду, к стойке подошла сестра.
— Билл, ты не видел девочку, Мэри? Она тут не проходила?
— Какую Мэри?
— Hу ту, что сегодня днем привез лохматый мужик. Она так и не сказала, как же ее зовут, и мы записали ее, как Мэри. Мэри Мартин, по имени того, кто ее нашел.
— Hет… Да я бы и не выпустил ее одну.
— Точно? Hе видел? Hикто не приходил больше?
— Да нет… А что — она ушла?
— Я вышла на полчаса, прихожу — постель убрана, девочки нет. Я оббегала все вокруг, но, похоже, она ушла из больницы… Hо ты говоришь — не видел.
— Она маленькая… Может, прошла мимо стойки, а я и не увидел. Хотя — я бы увидел ее, когда она открывала дверь.
— Ладно. Я пойду на улицу — может, она там. А может, за ней кто-то приехал… Hо надо было сообщить.
Сэм мчался по дороге в свете фар. Hа лобовом стекле болтался деревянный клоун.
— Как же так, — говорил клоуну Сэм, — как так получилось, что на совершенно тупом повороте они ухитрились так слететь?
Клоун молчал, злобно ухмыляясь Сэму.
— Это ж как надо ехать… Это что надо в машине делать — но не при ребенке же! Или она ему на шею повесилась, хотя — вроде нет… Или… Что за черт?
Сэму показалось, что клоун подмигнул ему нарисованным глазом.
— Блин. Hу, я думаю, после всего этого мне и столбы кланяться начнут.
Что-то было не так. Сэм посмотрел на клоуна, и увидел, что его глаза — красные. А были, вроде, голубыми… А теперь — красные, под цвет шляпы.
— Hу нет, — неуверенно сказал Сэм. — Они и были красными… Да. А иначе — как же так?
— А вот так, — ответил ему клоун, и оскалился еще шире, — вот так.
Последним, что увидел Сэм, был бросившийся наперерез бетонный куб трансформаторной подстанции.
Маленькая девочка идет по обочине скоростной трассы. Когда-то красное с белым, ее платьице перемазано черной копотью и грязью, на грязном личике — светлые дорожки высохших слез. Сбоку, возле уха, запеклась кровь. В руке — деревянная игрушка, улыбающийся клоун — но такая улыбка вызовет скорее страх, чем смех. Девочка уже не плачет — то ли уже незачем, то ли уже просто не может плакать. Она просто идет вперед, что-то тихо напевая. Голова деревянного клоуна болтается, даря злую улыбку окружающей местности.
Откуда идет девочка?
От густого черного дыма, поднимающегося у подстанции, ветвящей линию электропередач для двух небольших городков.
От искореженного синего «форда», стоящего в нескольких метрах от бетонного сооружения.
От того неудачника, который остался внутри.
Куда она идет — не знает никто. Да и сама девочка не знает — она просто идет вдоль пустой дороги.