Инквизитор
Я не замечал за собой никаких особенностей, никаких «сверхъестественных» способностей, и весьма скептически отнесся к волне экстрасенсорики, всколыхнувшейся во время краха советского образа жизни. Воспитанный в атеистической семье, я считал этот бум неизбежным хаосом на обломках коммунистической святыни: кто ударился в обычное для наших мест православие, кто стал зачитываться репринтами Папюса и тому подобной ерундой, а кого вообще озаряло знамение небесное, сподвигая на создание очередной секты Вытиральщиков Оцинкованного Корыта.
Что ж, я был так воспитан, и мне было всего пятнадцать. Потребовалась жестокая встряска, полный перелом жизни, чтобы я вырвался из стальных оков холодного атеизма и задумался над «экстрой» всерьез. Да, частичка понимания здорово меня потрясла, а вкупе с дикой фантазией и потребностью в самоутверждении повергла в дикий восторг. Еще бы! Не кто- нибудь, а я сам творил маленькие и незаметные глазу скептиков чудеса. Ничего, что сами «чудеса» были не из лучших — это было «сверх», это поднимало меня над толпой обывателей, и я гордился.
Первым потрясшим меня открытием был вампиризм. Вы, наверное, наслышаны о «энергетических вампирах»; скорее всего, читали множество разной желтизны статей, в основном представляющих собой надерганные из таких же статей описания и указания. Не буду пересказывать все это по новой, ограничусь лишь заявлением, что девяносто процентов напечатанного — ерунда. Обнаружилось, что я «отщипываю» понемногу от всех подряд, вообще никак не соприкасаясь со своими жертвами, не доводя никого до слез или белого каления. Достаточно просто пройти мимо, бессознательно «отметив» человека неким внутренним прицелом.
Тогда, придя в юношеский восторг, я наделал немало глупостей, и, подозреваю, слегка подпортил здоровье многим окружающим. Я проводил «эксперименты», доказывая себе: вот, и это я могу! Могу, не задумываясь о последствиях.
И только гораздо позже я испугался, в силу все той же фантазии живо представив себе, что же творю на самом деле. Испугался и загнал даже мысли о «сверх» глубоко внутрь, тщательно затоптав ногами. Но дар никуда не девался — нужно было только прислушаться к себе, и все «затоптанное» услужливо возвращалось. И я делал вид, что ничего такого не происходит.
Отношения мои с церковью «не сложились». Я не протестовал, как это делают сейчас многие, не впадал ни в сатанизм, ни в воинственный атеизм. Я был крещен в православии, но главным препятствием на пути к покаянию и молитвам была и остается Буква. Я принимаю Дух, но вряд ли когда-либо смогу считать Букву Библии священным и духовным руководством; в частности, Ветхий Завет. Он слшком жесток и неприемлем для меня, начиная с момента «искушения» Евы. Пусть доказывают что угодно и сколько угодно, впрочем, сводя доказательства к пункту «такова воля Божья», но мне трудно представить Господа, творящего нелепицы во славу земную.
Я не знаю и не хочу выяснять, создал ли Бог человечество, или человечество создало себе Защитника; это может показаться кому-то крайне важным, но для меня важны лишь Его деяния. Важно то, что без поддержки свыше мы бы давно скатились в дикость… точнее, не смогли бы ни объединиться, ни подняться над первобытными раздорами. Важно и то, что без сопротивления действиям Церкви мы бы остановились на бездумно-пасторальном образе жизни, ведущем к деградации разума. Жизнь — балансирование между двумя полюсами, которые нельзя обозначить горячо любимыми категориями «Добро» и «Зло». Для меня Добром является сама Жизнь.
Но я не стану навязывать это никому. У каждого — свое понимание Бога, и если прислушаться к словам атеистов, там тоже в той или иной степени отразится Дух. Я не считаю свою позицию единственно верной, да и абсолютно верной вообще, но не приемлю и бездоказательную абсолютность какого-либо иного пути. Впрочем, ничто не мешает мне примкнуть к той либо иной дороге; все они так или иначе ведут в Рим, и на каждой можно встретить Господа. Если захочешь. Если не станешь прятаться от Него. Если будешь открыт.
Но остается дар, некие внутренние силы, от которых не закроешься и не спрячешься. Можно постараться забыть о нем, но зачем? Зачем швырять в грязь то, что дано тебе, отвергая часть самого себя? Шагая по дорогам, я понял главное: чтобы не допустить хаоса, чтобы сохранить жизнь и равновесие, нужно примириться, в первую очередь, с самим собой. И тогда ты увидишь Лик Господень — в себе и везде.
И если тебе даны какие-то способности, нужно примириться и с ними, не отвергая. И в мире с самим собой поймешь, как их лучше использовать. Я не достиг абсолютного примирения в своей душе; оно все еще далеко, если достижимо вообще, но с каждым годом раздоров все меньше и меньше. И я рад этому, рад выбранной в жизни цели — созидать, совершенствуясь в процессе созидания. Этой цели невозможно достичь, невозможно перешагнуть через нее и остановиться в растерянности; она всегда будет рядом и бесконечно далеко, доставляя радость самим процессом творения. И то, что я считал разрушительным, также можно использовать для созидания. Или для того, чтобы воспрепятствовать разрушению.
Оглядитесь вокруг. Сколько людей стремятся к миру внутри себя? Вряд ли вы увидите слишком много. Я пытаюсь помочь тем, кто вокруг, но не слишком усердствую, чтобы не навредить. Хотя порой случается, что приходится действовать решительно, пытаясь выбрать из двух зол, судить и принимать решение, добавляя ложку хаоса в свою душу, ложку, от которой потом долго придется избавляться.
Вот пример: я познакомился с «кругом» людей, считающих себя черными магами. Считающих, что это круто и здорово — превозносить себя и разрушать. Посмотрев на них, можно увидеть, в первую очередь, сильный раздор внутри: их буквально разрывает на части, и они выплескивают свой внутренний раздор наружу, стараясь укрыться от хаоса внутри. Я разбил этот круг; воспользовавшись их эгоизмом и подозрительностью, посеял зерна раздора. Не спрашивайте, как, и не спрашивайте, чего мне это стоило. Я надеюсь, что, предоставленная самой себе, хотя бы часть из них сможет немного усмирить свое эго, не устраивая соревнований «кто круче». И, может быть, кто-то придет к необходимости внутреннего примирения. Прав ли я, поступив с ними так? Может быть, да. Может быть, нет. Это и есть та самая ложка хаоса… которую я, впрочем, уже почти разгладил.
Были и более однозначные случаи, не ложащиеся камнем на душу. Были и просто «чудеса для развлечения», не преследующие определенную цель, а служащие скорее вехой на пути. Кто-то посмотрит и задумается, а кто-то — нет. Часто ощущаешь себя ничтожной соринкой, но даже соринка может попасть в глаз.
Не могу сказать, что моя деятельность осталась совершенно незамеченной. То тут, то там возникает вдруг нечеткий слушок, неясное напряжение или просто случайная догадка. Иногда те, у кого внутри — ревущая буря, боятся меня.
Я не связан с церквями, но, может быть, когда-нибудь наступит время. Но я примирился и с тем, кем меня считают испугавшиеся.
Они называют меня Инквизитором.